И что поменялось?

Лето, жаркий воскресный день 1967 года. Я возвращаюсь пешком от друзей из Чижовки. Мне 15. У меня длинные волосы (проклятие окружающих), рубаха - косоворотка, брюки клеш из чёрного вельвета, на поясе моя гордость и предмет зависти друзей - офицерский ремень с двумя рядами заклёпок. В голове звучат мелодии битлов и кружится рой мыслей по поводу ближайшего вечера. Сначала домой - показать родителям, что я жив и здоров. Поесть, вздремнуть после бессонной ночи, а вечером традиционный сбор в беседке. Опять "Прима" и бутылка вина по кругу, бренчание гитары и разговоры - ни о чём и обо всём одновременно.

Жарко, пот заливает глаза. Слышится скрип тормозов и рядом останавливается милицейский УАЗ. Открывается дверь и наружу вываливается тучный сержант во влажной, с белыми потёками пота, форме.
- Эй, патлатый! И куда это мы направляемся?
- Домой.
- Садись, подвезём!
- Спасибо, я пешком.
- Садись, тебе говорят!

Он хватает меня за шиворот и заталкивает в заднюю дверь. В машине ещё двое - водитель и другой милиционер. Сержант садится на переднее сиденье и машина трогается. Он поворачивается ко мне и, смерив брезгливым взглядом, спрашивает:
- И на... тебе эти патлы? Ты что, не можешь как все ходить - аккуратно? А может ты и не мужик вообще?
Обращаясь ко второму милиционеру, сидящему рядом со мной:
- Вась, а ну пощупай, яйца у него есть или может это баба? - гы-гы-гы...
- Да что там щупать, дать по голове и выкинуть нах из машины!

Милиционер явно не в духе. То ли жара, то ли какие-то личные неприятности, но я явственно чувствую волну ненависти, исходящую от него. Водитель с интересом наблюдает за происходящим через зеркало заднего вида.

Пробую робко сопротивляться:
- Не имеете права...
- Что?! Ты ещё о правах будешь говорить? Ладно, щенок, можно и по другому. Запрещённые предметы - оружие и тому подобное, имеем?
- Нет.
- А это что? - показывает на ремень.
- Ремень.
- Снимай!
- Зачем?
- Тут вопросы задаю я, а твоё дело молчать и делать то, что тебе говорят. Или тебе более доходчиво объяснить? - Возле моего носа замаячил внушительный кулак, покрытый рыжими волосами.

Я снимаю ремень.
Милиционер берёт его и передаёт сержанту. Тот взвешивает его на руке и резюмирует:
- Да... Таким по голове дать - мало не покажется!
- Холодное оружие - поддакивает водитель.

Сержант открывает бардачок и, пошарив в нём, достаёт складной нож.
- Ну что, будем уничтожать холодное оружие! - И с этими словами, начинает резать ремень. Я пытаюсь вырвать у него ремень, но сидящий рядом милиционер, профессионально бьёт меня по печени. Охнув от боли, я сползаю на пол. На глаза наворачиваются слёзы - слёзы обиды и бессилия...

- Сволочи! - шепчу я сквозь зубы.
- Что?! - Милиционер наотмашь бьёт меня ребром ладони по шее. - Я тебя сейчас удавлю, сопляк!
- Сопротивление и оскорбление при исполнении, - добавляет сержант, - едем в отделение для составления протокола!

Машина подъезжает к РОВД Заводского района, представляющее из себя одноэтажный, деревянный барак. Сержант за шиворот вытаскивает меня из машины и, заломив руку, тащит по скрипучим деревянным ступеням в отдел. Внутри дежурки ещё более душно и противно, чем на улице. За столом сидит сомлевший от жары дежурный. При виде нас его сонное лицо оживляется.

- Товарищ лейтенант, вот задержали патлатого!
- И что это чмо натворило?
- Остановили для проверки, а он оказал сопротивление. При этом оскорблял представителей власти.
- Понятно. И как в таком виде можно по улице ходить? Хотя может это и не мужик вообще, вы не проверяли?
- Так вот хотели, а он сопротивляться!
- Ясно. И что вам, уродам, не хватает? Родина вам всё дала, а вам на неё насрать!
- Товарищ лейтенант, а может мы сами приведём его в божеский вид? Потом сам нас благодарить будет.

Лейтенант оживляется - воскресный день не пропал зря...
- А что, хорошая идея!
Он начинает рыться в столе и победно достаёт из него канцелярские ножницы.

Я пытаюсь что-то возразить, но сержант привычным движением заламывает мне руку.
Пощёлкивая ножницами, лейтенант с кривой ухмылкой подходит ко мне.
- Ну что, готов стать нормальным человеком?

Я начинаю извиваться, но вырваться из мёртвой хватки сержанта невозможно.
- Садисты!
- Что-о-о?! Ах ты ублюдок!
Лейтенант хватает меня за волосы и несколько раз сильно бьёт затылком об стену.
- Бл..., я сейчас твои мозги по стенке размажу!
Перед глазами появляется пелена, на губах привкус крови.
Вмешивается сержант:
- Да ладно, товарищ лейтенант, еще отвечать потом за недоноска...

Лейтенант возвращается за стол, закуривает папиросу и долго смотрит на меня чугунным взглядом. Потом его лицо светлеет от какой-то появившейся мысли.
- Семёнов, - орёт он, - парашу из обезьянника ещё не выносили?
- Нет! - доносится голос из глубины помещения.
- Вот и хорошо. Сейчас мы тебя головой окунём в говно - сам пострижёшься! - Лейтенант с самодовольной ухмылкой откидывается на спинку стула. Милиционеры вокруг одобрительно гогочут.

Чувство бессилия, звон в голове, шум в ушах - всё смешалось и только пульсирующая мысль - НЕНАВИЖУ!!!
В это время раздаётся телефонный звонок. Лейтенант берёт трубку, внимательно слушает, кладёт трубку обратно на аппарат. Обводит взглядом вопрошающие лица подчинённых и раздражённо говорит:
- Звонили из "Первомайского". Майор из управления с проверкой. Сейчас едет к нам.
С сожалением смотрит на меня.
- Ну что, урод? Повезло тебе на этот раз! Сержант, выбрось его нах на улицу - остальным наводить порядок.

Сержант хватает меня за шиворот, вытаскивает на крыльцо и сильным пинком сапога сбрасывает вниз. Пролетев ступеньки, я распластываюсь на пыльной земле. Демонстративно отряхнув руки, сержант скрывается за дверью. Поднявшись и отряхнув пыль, я пошатываясь бреду домой задворками, чтобы никто не видел моих слёз - слёз по закончившемуся детству...

Вот так и было. Излишне говорить, что уже с 15 лет я ненавидел эту страну...

Похожие истории

Три бюджетника на привале
Бассейн на даче
Водитель за границей
Шапка