Коньяк для генерала

Маленький эпизод для фильма "Ностальгия ".
Место действия: Москва, гастроном "Смоленский".
Время действия: Май 198х года, 21:45.

Гениальная мысль пригласить девушек на "посидеть за сухеньким" пришла спонтанно, но вовремя - успели до закрытия. Время застойное, цены стабильные, репертуар почти не меняется, методика отработана и не требует обсуждений: я - в дальнюю от винного отдела и поэтому свободную кассу, а приятель - в очередь к прилавку. Минута - и чек у меня, еще одна - и передаю его через незлобно матерящиеся головы в руки другу, который уже в середине очереди.

Теперь я свободен и могу оглядеться. 10-15 минут до закрытия - это конечно стресс, но без экстрима. Бормотуху здесь вообще не продают, водку - до 7, а в очереди за коньяком, сухими и "марочными" винами люди друг друга убивают редко. Продавщица, крупная тётка со спокойно-усталым лицом, поддерживает порядок у прилавка, отпуская товар в одной ей известной справедливой последовательности, работает быстро и складно, без суеты и эмоций. Дальше - гвалт и броуновское движение, но, повторюсь, все в пределах.

Обращаю внимание на старика в генеральской форме: встретить на Арбате генерала - это, конечно не то, что встретить динозавра, но всё же персонаж не самый ординарный. Небольшого роста, худощавый, явно уже отставной офицер пытается втиснуться в толпу, видит какие-то лазейки, делает шаг вперед, а они тут же захлопываются. Наконец ему удаётся продвинуться на пару метров, но в это время огромный мужик, отоваренный шестью бутылками портвейна марочного Крымского, белого, Красного Камня (бутылки торчат веером между пальцами высоко над головой) прёт как ледокол из ледового плена и выносит старика на исходную позицию.

И вот тут начинается кино...

Просветленное и благостное лицо гиганта омрачается: хрупкая гармония мироздания разрушилась. Совершенно понятно, что обида старика, как и слеза ребёнка у писателя Достоевского и всеобщие счастье и радость на Земле, которых он так взалкал этим майским вечером - две вещи несовместные.
- Ты это... Ну, то есть Вы... Простите меня, отец.

Получив что-то вроде отпущения, обладатель портвейна Крымского обращается к очереди:
- Мужики! Генерала-бля, пропустите! - голос богатырский и легко перекрывает галдёж и мелкие разборки - все оборачиваются и сразу замечают и седину, и ряды орденских планок, и медаль к 25-летию Победы, которую ветераны носили как знак принадлежности к самому элитному в нашей бывшей стране клубу (дай Бог здоровья тем немногим, кто жив и вечная память ушедшим!)

Толпа раздвигается, генерал ступает в коридор. Сначала нерешительно. С каждым шагом военный идет все тверже, расправляет плечи и становится выше, а шеренги - стройнее. Р-р-равнение на командира! Продавщица отводит протянутые чеки и выпрямляется над прилавком. Камера показывает её крупным планом: это никакая не тётка, а статная красивая женщина.

Генерал подходит к ней почти строевым шагом:
- Коньяк, пожалуйста. Армянский.
- Пожалуйста, товарищ генерал.
Кивок головой, разворот кругом, правая рука с бутылкой согнута в локтевом суставе под прямым углом, левая рука свободно опущена, спина прямая, носок оттянут, шаг четкий, ряды по-прежнему стройны, равнение на генерала, покидающего сцену.

Ещё несколько мгновений неправдоподобной, нереальной тишины и неподвижности. Народ в недоумении и пытается осознать: как это они только что все вместе, толпой, без вождя, не договариваясь заранее, сделали что-то такое необычное - и это не гадость какая-нибудь, и за это не будет стыдно, когда они останутся наедине с собой.

Первым приходит в себя сильно хитрожопый юноша и пытается прошмыгнуть по проходу - его тут же разворачивают и не больно, но обидно выталкивают нах. Толпа смыкается, гвалт и броуновское движение возобновляются.

Ещё через 5 минут мы шли по вечерней Москве со своей нетяжёлой ношей. Жизнь была прекрасна.

Похожие истории

Заслуженный отдых
Лучший сорт коньяка
Пособие по поездке в транспорте
Вино на день рождения
Как выиграть в споре коньяк.
Русская справедливость
Рассказ врача о покупках в аптеке
Сценка у кассы
Никогда еще старлей не был так близок к провалу
Совсем другое дело